Iltalehti: Решения правительства Марин вопреки мнению экспертов усилили разрыв между регионами

Правительство Санна Марин при реформе системы финансирования социального и медицинского обслуживания приняло ряд политических решений, которые не поддерживали эксперты. Теперь последствия этих компромиссов проявляются в ускоряющемся расслоении регионов по уровню финансирования и, как следствие, доступности услуг, сообщает Iltalehti.

Модель финансирования регионов благополучия примерно на 80% основана на потребности населения — с учётом возраста и уровня заболеваемости. Однако ещё около 13% средств распределяется исключительно по численности населения. Экспертная группа под руководством Марины Эрхолы указывала, что для такой доли нет убедительных оснований: она не отражает ни реальные потребности, ни различия в затратах, и в итоге даёт преимущество крупным и быстро растущим регионам.

Политически эта конструкция стала компромиссом между партиями. По данным источников, Шведская народная партия и «Зелёные» настаивали на более высокой доле финансирования, зависящей от численности населения. Их беспокоило, что модель чрезмерно «награждает» регионы с высоким уровнем заболеваемости и может ущемить территории, где болезни удаётся эффективно предотвращать.

Конфликт был настолько серьёзным, что осенью 2022 года Шведская народная партия, по данным Iltalehti, угрожала выйти из правительственной коалиции. В результате был найден политический компромисс — введена так называемая переходная корректировка (siirtymätasaus), которая ограничивает, насколько сильно может измениться финансирование региона по сравнению с уровнем времён муниципальной системы.

Эта корректировка действует до 2029 года, а затем остаётся в постоянной форме — несмотря на то, что эксперты не рекомендовали закреплять её навсегда. На практике это означает, что финансирование частично «заморожено» на уровне прошлых лет. Например, Хельсинки получает больше, чем следовало бы по чисто расчётной модели, тогда как такие регионы, как Северная Карелия, не смогут достичь положенного им уровня финансирования.

Дополнительное влияние оказывают и другие коэффициенты, включённые в модель — например, доля финансирования, связанная с долей иноязычного населения, двуязычием или плотностью населения. Как отмечают в Министерстве финансов, эти процентные веса не опираются на чёткую научную базу. При этом, например, фактор иноязычного населения существенно увеличивает финансирование быстро растущих регионов, таких как Вантаа и Керава.

Ситуацию усугубляют проблемы с данными, на которых строится модель. Оценка потребности в услугах во многом зависит от медицинских диагнозов, передаваемых в THL. Однако качество этих данных сильно различается по регионам. По словам источников, если бы о слабости этой базы было известно заранее, модель в таком виде не была бы принята.

В результате регионы всё чаще оспаривают саму модель распределения средств, а не концентрируются на повышении эффективности собственной работы. Одновременно на ситуацию наложились внешние факторы: инфляция и рост зарплат в секторе увеличили расходы, а муниципалитеты до реформы занижали бюджеты, из-за чего новые регионы стартовали с недостаточным финансированием. В 2023–2024 годах совокупный дефицит составил около 2,45 млрд евро.

Несмотря на критику, многие участники процесса признают, что в тех политических условиях альтернативы практически не было: ключевой задачей было провести реформу в принципе. Предполагалось, что модель будут корректировать по мере накопления данных, однако на практике её изменение оказалось сложным из-за противоречивых интересов регионов.

Эксперты также указывают, что сама структура системы — с более чем 20 регионами — может быть неэффективной: по их оценкам, для Финляндии было бы достаточно 6–11 более крупных единиц, что повысило бы финансовую устойчивость системы.